Логін:
Пароль:
Реєстрація
Забули свій пароль?
Увійти як користувач:
Увійти як користувач
Ви можете увійти на сайт, якщо ви зареєстровані на одному з цих сервісів:



СЕРЕДА, 20 ВЕРЕСНЯ 2017 р.
ПРИВАТНА ГАЗЕТА ЗАСНОВАНА 26 ГРУДНЯ 1992 р.

08.11.2013

«ЭТО БЫЛО НЕБО НА ЗЕМЛЕ»

«ЭТО БЫЛО НЕБО НА ЗЕМЛЕ»У попередньому числі «ПОДОЛЯНИНА» ми ознайомили читачів із фрагментом книжки «Подоль», виданої 1866 року в Києві. Її автор сховався за скороченням «И-товъ». Пропонуємо вашій увазі ще один фрагмент його подорожніх нотаток.
…Лет 27 идет переписка (такое число лет, какое владели турки Каменцем) об имеющемся созидаться мосте от центра города на противоположный северо-восточный берег - огромную покатую к городу площадь, могущую вместить три Каменца. Уже спекуляторы закупили некоторые места. Строя по-турецки, то есть, соединивши оба берега сплошной массой камней с проходом внизу для реки, которая здесь, при 1,5 сажени ширины, не более аршина глубины, мост обошелся бы тысяч в пятнадцать, а по-европейски, с подрядами, дополнительными сметами - неизвестно сколько.
Говорят, что причина замедления - интриги домовладельцев города-центра, которые много потеряют от хорошего сообщения с окрестностями: никто не захочет жить на этих вонючих скалах. Такое изолированное положение центра дало особенный характер жизни в Каменце: непомерно высокие цены квартир на скале, потому что там жмется все нуждающееся в центре; там все лавки, магазины и присутственные места, все костелы и монастыри, церкви, семинарии, почта - помещающаяся в какой-то четырехэтажной башне: выбор этого дома, говорят, был выгоден для казны.
В центре же находятся все воспитательные заведения: пансионы мужские и женские - питательные: трактиры, кофейни... В центре же находятся даже те заведения, которые во всех городах помещаются на окружности. Не знаю, какие соображения внушили перенести гимназию из довольно чистенькой и просторной Винницы на эти скалы, в угол губернии. Вообразите, что 400 мальчиков должны искать себе приюта по этим дебрям, где трудно найти и один порядочный дом, хотя с каким-нибудь двориком, не говоря о садике, только дом губернаторский имеет сад; частные лица наслаждаются чистым воздухом на так называемом рынке (площадь), коего тротуары (центр площади застроен), обежавши их несколько раз, как белки в колесе, да на бульваре: так называется аллея, идущая от Замковой брамы по береговым скалам саженей в 80 длины, с деревьями, напоминающими первые работы ученых пейзажистов и отстоящими друг от друга на пистолетный выстрел. Но и на этом маленьком клочке, как и на больших губернских бульварах, происходят интриги, амурства и скандалы; там же играет и полковая музыка. Наезжающие из Петербурга чиновники тесноту не находят недостатком и говорят, что «ничего, можно жить, не нуждаясь в свежем воздухе»; но попавшие из селений провинциалы вздыхают о wolnym powіetrze.
Всех этих недостатков, разумеется, издали не видно и общий очерк города живописен. В стороне, как будто в тени, шоколадно-бурые башни замка; гигантской стеной тянется к нему от города мост. Прямо, как будто выдвинутый из земли вулканической силой, скалистый холм, с блестящим на солнце, алебастровой белизны городом.
Но если взглянуть поближе, то и с белизной произойдет разочарование... Один старожил говорил мне, что действительно все здания в городе были прежде белые, необходимое условие древних построек. Весь рынок обставлен стена возле стены домами средневековой архитектуры, с окошками в черепичных крышах. Но какому-то лицу вздумалось, пользуясь своим влиянием, убедить жидов-домовладельцев выпачкать дома красками. Полицейские здания первые явились пунцовыми. За ними вслед явились синькой и охрой замазанные здания, что производит впечатление худо раскрашенной алебастровой статуи.
Вот общий вид Каменца. Большинство считает его превосходным. Я сам готов бы сказать то же, но задние мысли мне никогда не дают порядочно насладиться видом... Вот на скале прилеплен огромный дом, почти вросший в скалу, как бы ее продолжение, как бы высеченный из одного с ней камня... Прекрасный вид, говорите вы, но, взгляните, у этого дома нет двора, это каземат, а не дом, везде тесно, в нижних этажах сыро - они почти в земле, летом душно. Бедные семейства, которые обречены жить в этой каменной клетке, повешенной над скалой! Выйти в двери - улица, под окнами - пропасть. Что, если в этих квартирах живут и дети?.. Так всегда на самом прекрасном пейзаже мне часто видится другая невидимая картина, уничтожающая всякое приятное впечатление. Причина такого болезненного настроения, конечно, физиологическая, какое-нибудь органическое повреждение; мне советуют пользоваться грязью Балтийского моря, и я думаю поваляться в ней месяца два - авось пройдет.
Я подъезжал к Каменцу ночью, по дороге от Могилева, т.е. по самому высокому берегу. Была безлунная, летняя, темная ночь; вдали, внизу видно было место города, как опрокинутая, огромная чаша, обвешанная звездочками, потому что дома спускаются по скалам от центра к окраинам и огни представляются одни выше, другие ниже, но самих домов и скал не было видно. Свет огней выдавался тем заметнее, что польские фольварки были покрыты мраком. Это было небо на земле, или, лучше сказать, в яме, и в эту яму я постепенно спускался; очарование, разумеется, исчезло.
Было лето и ночь, а потому ни грязи, ни пыли не было. Все желающее сколько-нибудь сносно переночевать, тянулось на поверхность скалы, то есть в центр города; в город въехал и я. Острый запах сернистого водорода и амониакальных газов неприятно поразил меня при въезде со свежего, горного воздуха. «Отчего это?» - спросил я кого-то.
- А вот, видите, - и он указал мне на мостовую.
- Вижу, что улицы политы, вероятно, от пыли, хоть теперь ночь. Странно... впрочем, рачительность начальства... Это очень похвально.
- И не начальство, и не рачительность, и не похвально, - сказал вопрошаемый. - Это просто евреи из экономии, чтобы не тратиться на вывоз помоев, выливают вечером из бочек все, что накопится в несколько дней, а в дождь и не то бывает: стечет.
Таково было мое первое знакомство с городом.
Все это теперь, но лет 900 назад окрестности и остров-скала были покрыты густым лесом дубов, кленов, ясеней, яворов и других деревьев; только детей севера, сосны, ели, березы, не было на пустынных горах. Вода каскадами в нескольких местах падала со скалистых берегов, просачивалась и журчала между камнями и отмыла впоследствии огромные камни, лежащие теперь по берегу, как будто сброшенные землетрясением. Речка была чистая и светлая; ни один мостик не стеснял ее, потому что жители окрестностей и центра, серны, кабаны, лоси, лисицы, переправлялись вброд, как теперь - желающие проехать с русских фольварков в город. Место было, в самом деле, восхитительное, самой природой назначенное для зверинца, потому что, при помощи этих перпендикулярно оканчивающихся скал, не много нужно было искусственных преград, чтобы изолировать реку и остров от окрестностей, но сюда напустили людей. Не могло быть удобнее места для охоты: стоило пустить только гончих в остров - и все звери выходили бы из него только в двух пунктах.
Один из владетельных князей той эпохи стал часто наезжать сюда охотиться, и понемногу место заселилось людьми; волки бежали от двуногих собратий; деревья вырублены (в целом Каменце есть десятка три дере-
вьев, не более). 900 лет прошло, и на острове живут уже не четвероногие...

Повернення до списку